Почему нельзя лечить депрессию у психолога

КАК, ВЫЙДЯ ИЗ ДЕПРЕССИИ, НЕ ПОПАСТЬ… НА ПСИХИАТРИЧЕСКИЙ УЧЕТ? Может ли депрессия повторяться?

Почему нельзя лечить депрессию у психолога
“Как, выйдя из депрессии, не попасть на… психиатрический учет?” (Врач-психотерапевт Игорь Юров – kind-mind.ru)

Вопрос: «Может ли депрессия повторяться? Пару лет назад мне удалось ее преодолеть, я уже забыл и думать об этом –  и вот опять! Мне кажется, что это колесо снова начало раскручиваться.

Подскажите, может ли депрессия повториться? И что если сегодня я приду на прием к врачу-психотерапевту полечить не тяжелую депрессию, а завтра моя амбулаторная карта окажется на психиатрическом учете, и я не смогу ни получить водительские права, ни приобрести оружие, ни устроиться на ответственную работу? Нет, уж, буду или справляться сам, или, в крайнем случае, пойду на прием к психологу – он не врач, никаких карточек не заводит».

Конечно же, депрессия может повторяться. И не просто может. Если речь идет о заболевании т.н. эндогенной (т.е. развивающейся по собственным, внутренним механизмам) депрессией, то она просто по определению протекает циклически, с эпизодическими обострениями и ремиссиями.

Официальный диагноз в этом случае так и звучит – Рекуррентное депрессивное расстройство, и имеет диагностический код в международной диагностической системе – F33. Рекуррентный – буквально означает возвращающийся, повторяющийся.

При таком варианте депрессивного страдания в случае улучшения состояния, к сожалению, даже не принято говорить об излечении, говорят лишь о ремиссии в течении, которая может быть более или менее длительной.

Ремиссия может длиться 2 месяца или 20 лет, но если депрессия развивается как болезнь, то она с высокой степенью вероятности повторится.

Что значит – «депрессия развивается как болезнь»? Это значит, что возникновение депрессии не связано с какими бы то ни было внешними причинами – жизненными драмами, неудачами, разочарованиями, горем, утратами, конфликтами, эмоциональным или физическим истощением и пр.

Депрессия возникает, как говорится, «на ровном месте», «среди бела дня», и человек начинает ощущать себя подавленным и недееспособным, как будто он заболел физически, но медицинские исследования при этом фиксируют абсолютную норму.

Такая депрессия называется эндогенной, ее не нужно путать с реактивной депрессией, которая развиваются как реакция (отсюда название) на длительный или временный, но по силе способный «пробить» защитные психологические механизмы, эмоциональный стресс.

Реактивная депрессия похожа на эндогенную лишь по внешним проявлениям, внутреннее же содержание этих состояний и, соответственно, терапевтический подход к ним совершенно различны.

Реактивная депрессия, по сути, представляет собой невроз, невротическую реакцию на стресс, поэтому о ней также может быть сказано, как о невротической депрессии или депрессивном неврозе. Реактивные, или невротические депрессии благополучно проходят порой и без лечения, когда стрессовая ситуация разрешается.

Также при не тяжелых невротических депрессиях вполне может быть эффективной психотерапия, проводимая без использования медикаментов. Реактивная депрессия не повторяется, если для этого нет причины, если жизненные обстоятельства не складываются невыносимым для психических ресурсов индивида образом.

Также человек со временем может сформировать в себе навыки, препятствующие возникновению невротических депрессивных реакций путем освоения специальных психотерапевтических методик, а также в результате формирования естественной психологической зрелости и эмоциональной устойчивости в процессе взросления и приобретения жизненного опыта.

Медикаментозное лечение (применение антидепрессантов) при реактивной невротической депрессии обычно не продолжительно и даже не всегда обязательно.

При эндогенной депрессии все совершенно иначе. Тонкая мозговая биохимия (особенности функционирования нейромедиаторов серотонина, норареналина, дофамина) генетически устроена так, что депрессивные симптомы развиваются без внешних «потрясающих» психику факторов.

Ни о каком неврозе или реакции на стресс и речи не идет.

Внешние психотравмирующие обстоятельства порой предшествуют депрессивному эпизоду и выглядят как «запускающие» ее стимулы, но это лишь видимость – внешний (впрочем, как и внутренний, например, гормональный) стресс при эндогенной депрессии может носить лишь провоцирующий ее начало, но никак не причинный характер. Соответственно и базовая терапия эндогенных депрессий является исключительно медикаментозной, направленной на восстановление нарушений нейромедиаторного обмена. Психотерапия в таких случаях, если и используется, то играет только вспомогательную роль.

Порой эндогенные депрессии протекают не просто циклически, монополярно – ремиссия-обострение-ремиссия, а могут сменяться своей зеркальной противоположностью, другим полюсом – манией или гипоманией. В таком случае диагностируют биполярное аффективное расстройство (БАР), по старой терминологии – маниакально-депрессивный психоз (МДП).

В этом случае медикаментозная терапия носит пожизненный характер и проводится с применением не только и не столько антидепрессантов, сколько препаратов с нормотимическим эффектом, предотвращающих переходы из одной аффективной фазы в другую.

При грамотно построенном лечении пациенты с БАР/МДП проживают полноценную жизнь без каких-либо клинических эмоциональных нарушений, порой, даже без признаков невроза.

Как вы видите, огромную значимость имеет правильная диагностика депрессивных состояний, о которых сейчас было сказано крайне немного. Этот вопрос очень серьезен. Депрессии, особенно эндогенные, влекут за собой высокую смертность в результате суицидов.

При первом проявлении депрессии неуместно не только самолечение, но даже обращение к психологу без медицинского образования.

Проводить первичную диагностику и составлять план лечения должен врач-психотерапевт или психиатр, причем имеющий достаточный опыт практической работы с психоэмоциональными расстройствами.

Специальные патопсихологические исследования и консультации, проводимые клиническим (медицинским) психологом, часто имеют очень важное значение в диагностическом процессе, но вопрос о соотношении психотерапевтического и медикаментозного подходов в плане дальнейшей терапии может быть решен только по его завершении.

Что касается возможности оказаться на психиатрическом учете, то этого не случится, если только не придете на прием в то учреждение, где этот самый учет (правильнее говорить – диспансерное наблюдение) ведется, т.е.

в специализированное психиатрическое учреждение, например, психоневрологический диспансер, или не направитесь прямиком в приемное отделение психиатрической больницы.

В принципе, можно, конечно, оказаться на диспансерном наблюдении и поневоле, попав под статью о принудительной госпитализации, но по причине легкой депрессии без суицидальных попыток и подобных ей невротических расстройств в наше время такое просто невозможно.

Российская социальная система и законодательство, конечно, имеют множество недостатков, об этом всем известно. И отношение к людям часто оставляет желать лучшего.

Но все же, ситуация не может доходить до такого абсурда, чтобы из-за элементарной депрессии и вообще из-за любого невротического симптома, человек был подвергнут ограничению в социальных правах, куда бы он со своей проблемой ни обратился.

 Что бы ни думали о психиатрах, это все же врачи со специальным образованием, которые вполне способны отличить невроз от шизофрении, слабоумия, маниакально-депрессивного или эпилептического психоза и других тяжелых психических расстройств, влекущих за собой нарушение социальных функций или неспособность сознательно контролировать свои действия.

Первое, что происходит при обращении даже в психиатрическое учреждение – это диагностика, исходя из которой и решается вопрос о диспансерном наблюдении и соответствующих ограничениях.

Никогда пациент с симптомами невротического уровня не будет ограничен в социальных правах, куда бы ему ни «вздумалось» обратиться и где бы ни “оказалась” его амбулаторная карта.

Вообще мне никогда не приходилось слышать, чтобы амбулаторные карты перемещались или “кочевали” из одного медучреждения в другое: перемещается пациент, и в каждом новом учреждении на него оформляется необходимая медицинская документация; в ряде случаев при необходимости и по ПРОСЬБЕ ПАЦИЕНТА делается выписка (эпикриз) из амбулаторной карты для предоставления в другую клинику. Наконец, существует понятие врачебной тайны, распространяющееся на психиатрию никак не меньше (даже больше), чем на любую сферу медицины, при нарушении которой можно и в суд подать.

Даже тот, кто уже находится на диспансерном наблюдении по причине серьезного психического заболевания, может составить заявление с просьбой о прекращении наблюдения и отмены социальных ограничений, при необходимости – обратиться в суд.

В том случае, если заболевание не проявляет себя в течение длительного времени (обычно учитывается пятилетний срок), на протяжении которого пациент не нуждался в психиатрическом лечении, а его адекватность ни у кого не вызывала сомнений, то решением специальной врачебной комиссии его просьба полностью удовлетворяется.

Существует далеко не одна форма диспансерного наблюдения (психиатрического учета), их несколько: консультативно-лечебная помощь (консультативное наблюдение), собственно диспансерное наблюдение (динамическое наблюдение), и, наконец, в случае если больной представляет собой социальную опасность, он подлежит активному диспансерному наблюдению (АДН), при котором оказывается не только жестко ограничен в социальных правах, но и вообще никогда не выпадает из поля зрения психиатров, а его психическое состояние постоянно контролируется; также проверяется соблюдение им всех правил приема поддерживающей терапии. Если бы такой системы не существовало, можно представить, какой опасности подвергалось общество. Порой, критикуя систему психиатрической диспансеризации, люди не отдают себе отчета в том, насколько увеличилось бы количество преступлений, совершенных душевно больными людьми, не находись они под постоянным врачебным контролем.

При обращении на прием к врачу-психотерапевту в обычную поликлинику или частный медицинский центр какая-либо вероятность оказаться «на виду» практически исключается, поскольку системы, при которой автоматически осуществлялся бы обмен информацией между психиатрическим и другими лечебными учреждениями просто не существует. Такое можно себе представить, только если врач-психотерапевт, как, впрочем, и любой человек (сосед, родственник, знакомый), столкнувшийся с социально опасным душевнобольным (чего никак не может быть при депрессии), решит проинформировать об этом психиатрическую службу или полицию. 

Таким образом, тревога, которую испытывает автор данного вопроса, ни на чем не основана. Минимальные основания для таких опасений, как я уже сказал, могут существовать только при целенаправленном обращении в специализированное государственное психиатрическое учреждение.

САЙТ АВТОРА – KIND-MIND.RUСайт врача-психотерапевта Игоря Юрова – kind-mind.ru

ВСЕ ПУБЛИКАЦИИ АВТОРА:

  • ПРОБЛЕМЫ ПАЦИЕНТА
  • ПРОБЛЕМЫ РЕБЕНКА
  • ПРОБЛЕМЫ ЛИЧНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  • ПРОБЛЕМЫ СЕМЬИ
  • ПРОБЛЕМЫ ЛИЧНОСТИ И МИРОВОСПРИЯТИЯ
  • ПРОБЛЕМЫ ЗАВИСИМЫХ

Источник: https://zen.yandex.ru/media/id/5d87406774f1bc00ad2cb834/5d8b5c5574f1bc00adad55ab

Более 300 млн человек в мире сегодня живут с депрессией. Поэтому не удивительно, что темой Всемирного дня здоровья, который отмечается 7 апреля, стала депрессия.

По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), депрессия является одной из основных причин плохого состояния здоровья и инвалидности во всем мире. За 10 лет с 2005 по 2015 годы число людей с депрессией увеличилось более чем на 18%.

“Из-за отсутствия поддержки многие люди с психическими расстройствами не обращаются за лечением, необходимым для того, чтобы они могли жить здоровой и продуктивной жизнью”, — констатируют в организации.

В ВОЗ призывают страны увеличить инвестиции на охрану психического здоровья, напоминая, что даже в государствах с высоким уровнем доходов около 50% людей с депрессией не получают лечения.

Между тем, большинство депрессий лечатся амбулаторно, если пациент вовремя обратился к психиатру за помощью.

Об этом ТАСС рассказал главный внештатный специалист Минздрава РФ по психиатрии, директор Государственного научного института судебной и социальной психиатрии им. В.П. Сербского Зураб Кекелидзе.

“Конечно, есть хронические, резистентные тяжелые состояния, когда необходимо принимать серьезные меры”, — добавил эксперт.

От 3,7% населения до 6,5% в разных странах — процент диагностированных людей с депрессией. Россия в этом списке посередине — у нас примерно 5,5%

Главный внештатный специалист Минздрава РФ по психиатрии Зураб Кекелидзе

Кекелидзе отмечает, что по статистике женщин с диагностированной депрессией больше. Однако отчасти это может быть связано не с предрасположенностью к депрессивным состояниям, а с тем, что женщины более внимательны к своему здоровью. “Они быстрее замечают отклонения, чаще обращаются к врачу и более внимательно лечатся”, — сказал он.

Три признака депрессии

Главный специалист Минздрава РФ по психиатрии отмечает, что плохое настроение бывает не только от реальных внешних причин, но и от заболевания, которое носит название “депрессия”.

“Выделяют стандартно три основных признака: ощущение сниженного настроения, моторная (двигательная) заторможенность, идиоторная заторможенность (когда человек ощущает, что ему стало тяжелее думать, медленнее подбирать слова, ощущение, что не думает ни о чем)”, — пояснил Кекелидзе.

Помимо основных признаков депрессии существуют много разновидностей: маскированные (слабовыраженные депрессии), сезонные, послеродовые, депрессии, сопровождающие другие соматические состояния — болезнь Альцгеймера, гипотериоз и многие другие.

Родителям психиатр советует более внимательно присматриваться к изменениям в поведении ребенка: нарушения сна, изменение аппетита (перестал есть или ест очень много сладкого) могут быть ранними признаками депресии.

Что мешает россиянам лечить депрессию

В России, по словам Кекелидзе, проблема того, что не все люди с депрессией получают необходимое лечение, связана с отсутствием привычки заботиться о своем здоровье превентивно, а также с тем, что люди в России до сих пор опасаются психоневрологических диспансеров, куда стараются без крайней необходимости не обращаться. Не последнюю роль играет стигматизация психических заболеваний — отсюда и страх обращаться к психиатру за помощью.

Однако по словам эксперта, не стоит надеяться, что депрессия пройдет сама по себе. Это болезнь, и как любой болезнью ею должен заниматься врач-специалист.

Лечить депрессию должны врачи психиатры или психотерапевты. Но большинство людей к врачам не обращаются, боятся, что поставят на учет

Главный внештатный специалист Минздрава РФ по психиатрии Зураб Кекелидзе

Психиатр отметил, что далеко не каждого пациента необходимо ставить на диспансерный учет, и для этого есть ряд критериев. Основой — опасность для себя и окружающих.

По словам эксперта, депрессивное состояние характеризуется безволием, поэтому худшее, что можно посоветовать человеку в депрессии — это сказать ему “соберись”, “возьми себя в руки”. Профессиональный психиатр или психотерапевт должен это проговорить пациенту, так как в противном случае чувство вины за то, что “не может взять себя в руки” будет расти.

Правило трех восьмерок

Для того, чтобы не попасть в группу риска по развитию депрессии, необходимо соблюдать простое правило: восемь часов в сутки — на сон, восемь — на работу, восемь — на отдых.

“Некоторые люди спят по пять часов и убеждены, что им этого хватает. На самом деле, в мозгу в это время включаются другие режимы работы, которые в конце концов могут привести к депрессивным состояниям”, — сказал Кекелидзе.

Кроме того, ВОЗ установила, что “депрессия повышает риск развития расстройств, вызванных употреблением психоактивных веществ, и таких болезней, как диабет и болезни сердца; и наоборот, люди с этими нарушениями здоровья подвергаются повышенному риску развития депрессии”.

По словам главного внештатного специалиста Минздрава РФ по психиатрии, врачи должны быть гораздо ближе к потенциальным пациентам. “Врач-психиатр должен быть в каждой поликлинике”, — сказал Кекелидзе.

Инна Финочка

Источник: https://tass.ru/obschestvo/4162137

Помощь психолога при депрессии: помогает ли психологическая консультация, кто лечит — психотерапевт или психолог, отзывы

Почему нельзя лечить депрессию у психолога

Если вы читаете эту статью, значит, вы либо тот, кто подозревает у себя депрессию, либо ищите способ помочь близкому человеку, который от нее страдает. Давайте для начала разберемся, кто лечит депрессию: психолог или психотерапевт?

Поможет ли психолог при депрессии?

Помогает ли психолог при депрессии, отзывы клиентов сообщают противоречивую информацию:

Евгения: «При лечении депрессии психолог бесполезен. Ходила два месяца, только зря потратила деньги и время. Помогли только таблетки».

Олеся: «Спас от депрессии психолог, а вот фармакологические препараты давали нулевой эффект. Ни в коем случае не утверждаю, что психиатры не умеют лечить — просто такой личный опыт».

Анатолий: «Год назад мучился от депрессии. Знакомый, который учился на психолога, посоветовал обратиться к психотерапевту. И не к тому, кто выписывает таблетки (это было испробовано), а к специалисту, который лечит разговором. Нашел такого терапевта, и сейчас, спустя пять месяцев лечения, с уверенностью могу утверждать, состояние мое улучшилось, жизнь заиграла новыми красками».

Алена: «Мне помогло обращение к психологу при депрессии. Просто необходимо потратить время на поиск «своего» специалиста. Мне для выздоровления оказалось достаточно нескольких еженедельных консультаций, но у меня была не такая сложная ситуация. Моя подруга, которую я отправила к тому же психологу, лечилась, наверное, месяцев семь: у нее была более тяжелая депрессия».

Главными методами в работе психолога выступают психодиагностика, консультирование, тренинг. При подозрении на депрессию можно проконсультироваться у психолога. Он поговорит с вами, проведет тестирование, чтобы подтвердить или опровергнуть ваши опасения. Но официально заниматься лечением депрессии психолог не имеет права без соответствующей профессиональной переподготовки.

Только специалисты, получившие специальное медицинское образование или прошедшие обучение психотерапевтическим методам, могут лечить депрессию.

Психиатры (медики) при этом могут назначать лекарства (антидепрессанты, транквилизаторы).

Только они понимают, какой препарат, в каких дозах уместен в каждом конкретном случае, так как умеют определять, какими биологическими причинами спровоцировано развитие депрессии.

При лечении депрессии оправдан комплексный подход, когда выписанными психиатром таблетками снимается острая стадия депрессии (когда банально не хватает сил вставать по утрам, заниматься элементарным самообслуживанием, возникают мысли о суициде), а дальше коррекцией состояния занимается психотерапевт. Рассмотрим способы лечения депрессии без лекарств.

Обзор психотерапевтических методов лечения

Психологическая помощь при депрессии может быть оказана различными способами — в зависимости от того, в каком направлении работает психотерапевт.

Психоанализ и лечение депрессии

С точки зрения психоанализа, невроз связан с неинтегрированным материалом из его прошлого клиента. Неинтегрированное и вытесненное из сферы сознания, имеет тенденцию к воспроизведению.

Любые потери в жизни (смерть близкого, утрата работы, разрыв отношений) переживаются как воспроизведение первой травмирующей ситуации — отнятия от материнской груди. Депрессивный человек интроецирует (включает в свой внутренний мир) любимый объект и отождествляет себя с ним.

При потере объекта во внешнем мире, человек с депрессивной позицией обвиняет себя в том, что тот его оставил. То есть место утраченного объекта любви занимает карающее Супер-эго.

Задача психоаналитика — помочь клиенту осознать этот процесс. В ходе терапии Я клиента отвоевывает все больше места у бессознательного, становится более интегрированным.

Но личностное развитие — болезненный и трудоемкий процесс. Поэтому психоанализ некоторые называют устаревшим и слишком долгим, дорогостоящим методом терапии.

Зато его использование дает долгосрочный результат: то, что однажды осознанно, забыто быть не может.

Гештальт-терапия

Потребность, которая актуализировалась в настоящем («фигура»), должна быть удовлетворена немедленно. В противном случае нереализованная потребность рискует «уйти в фон», стать невротической и привести к развитию депрессии.

Задача гештальт-психолога — помочь клиенту осознать его актуальные потребности, поскольку они — та самая жизненная сила, которая поддерживает волю к жизни. Понимая свои реальные нужды, человек с помощью терапевта организует адекватное их удовлетворению поведение, и в результате выходит из депрессивного состояния.

Лечение депрессии в рамках гештальт-треапии занимает, как правило, меньше времени (25–40 встреч), чем психоанализ (до 1000 сессий).

Когнитивная психотерапия

Задача когнитивного психолога — выявить ошибки в восприятии жизненной ситуации и пораженческие убеждения клиента о себе и мире, которые негативным образом влияют на его эмоциональное состояние и поведение.

Депрессию вызывает активизация трех основных когнитивных паттернов:

  • отрицательная самооценка («я неполноценен, недостоин, бездарен»);
  • негативная оценка внешних событий («люди жестоки», «мне никогда не везет», «мир ко мне беспощаден»);
  • пессимистическая оценка будущего («впереди меня ждет только плохое», «я никогда не избавлюсь от этих страданий»).

От психоанализа когнитивная терапия отличается тем, что она сфокусирована на проблемах «здесь и сейчас», а детским переживаниям клиента уделяется минимальное значение. Клиент вместе с психологом выясняет, для каких ситуаций характерно появление негативных мыслей, учится их заменять более реалистичными. Курс когнитивной терапии обычно составляет от 5–10 сессий.

Лечение депрессии гипнозом

Гипнотерапевт, погружая клиента в состояние транса, получает возможность работать как настоящим, так и прошлым человека. При этом клиент отдыхает — от него не требуется повторное проживание каких-то болезненных событий, как при других методах. Поэтому гипноз используется при лечении даже самых маленьких клиентов.

Установки терапевта легче принимаются психикой в состоянии гипноза. Новая позитивная программа начинает менять эмоциональные и поведенческие реакции — человек выходит из депрессии. Сам процесс погружения в гипнотический транс способствует устранению нервного и мышечного напряжения.

Гипноз позволяет добиться еще более быстрых улучшений, чем медикаментозная терапия. Если действие антидепрессантов начинает ощущаться спустя 3-4 недели после начала приема, то гипноз нередко дает хорошие результаты уже после одного-двух сеансов.

При этом никакого риска развития химической или психологической зависимости! Поэтому метод любим психотерапевтами других направлений и используется в качестве вспомогательного инструмента.

Например, психолог-гипнолог Батурин Никита Валерьевич применяет гипноз как основной метод при избавлении от различных психологических расстройств.

Арттерапия при лечении депрессии

Арт-терапия — любимый многими психологами и клиентами метод психотерапевтической помощи. Арт-терапевтический метод состоит в гармонизации психического состояния через самовыражение в искусстве. Широко применяется на начальных стадиях депрессии и при работе с детьми. Направления арт-терапии: рисунок, лепка глиной, сочинение сказок и музыкальных композиций, танцы, песочная терапия.

Как выйти из депрессии самостоятельно: советы психолога

Помощь психолога при депрессии никогда не будет лишней. Но есть способы облегчить свое состояние, к которым можно прибегнуть самостоятельно.

  1. Примите себя в том состоянии, в котором вы сейчас. Не нужно бороться с негативными эмоциями, заглушая их алкоголем и бесконтрольным потреблением антидепрессантов. Любая эмоция — ваш друг и советчик, а не враг. Точно так же как физическая боль сигнализирует о том, что вы поднесли руку слишком близко к огню, душевная боль сообщает о том, что ваши мысли приняли нежелательное для вас направление. Боритесь с негативными мыслями, а не чувствами.
  2. Меньше цепляйтесь за позитивные эмоции. Наслаждайтесь моментами, которые вызывают у вас чувство эйфории. Но не переживайте, что они не продляться вечно. Если бы жизнь не состояла из периодических взлетов и падений, мы бы не могли так остро ощущать счастье.
  3. Медитируйте. Если вы сможете хотя бы на 10 минут остановить свое мышление, ваше эмоциональное настроение естественным образом придет в норму. А практикуя медитацию ежедневно, вы разовьете чувствительность к самым слабым негативным мыслям. Внутренний монолог типа «я во всем виноват, я полный идиот» или «у меня никогда не получится решить эту проблему» станет для вас невозможным, потому что будет ощущаться слишком «больно» и неестественно.
  4. Ароматерапия — прекрасный способ улучшить настроение при депрессии, не прибегая к фармакологическим препаратам. Попробуйте масло розмарина, апельсина, мелисы, лаванды. Можно просто вдыхать запах ароматического масла или добавлять несколько капель во время принятия ванны.
  5. Здоровый сон. Во сне у вас отключается внутренний диалог и перезагружается психика. Сразу после пробуждения проще сфокусировать внимание на позитивных аспектах своей жизни и «встать с новой ноги». Спите не меньше 8 часов сутки. Старайтесь отойти ко сну до 12 часов ночи. По возможности отдыхайте и днем, надевая на глаза ночную повязку.
  6. Почаще гуляйте на улице в дневное время, под яркими лучами солнца — повышайте уровень серотонина — гормона счастья.
  7. Следите за рационом питания. У многих во время депрессии пропадает аппетит или они становятся невнимательными к качеству продуктов, которые они едят. Не совершай подобной ошибки. Работа нервной системы зависит от качественного питания. Обязательно включите в свой рацион продукты-антидепрессанты: морскую капусту, бананы, овсянку, гречку, зеленые листовые овощи, чай из зверобоя, шиповника.
  8. Избегайте источников негативной информации: не смотрите новости, не занимайтесь бесполезным «пережевыванием» проблем в кругу друзей. Если здоровая психика еще как-то способна вынести весь этот негатив, то больная — вряд ли.
  9. Направляйте свое внимание на позитивные аспекты жизни. Попробуйте наслаждаться приятными мелочами (мягкая удобная постель, игра с питомцем, прослушивание любимой музыки) и ощущать признательность: у некоторых нет даже этого.
  10. Не загадывайте наперед. Никто не знает, чем обернется следующий день. Будучи в плохом настроении, люди нередко упускают благоприятные шансы. Настраивайтесь на позитивные перемены.

Источник: https://ProPanika.ru/psihologiya/pomozhet-li-pomoshh-psihologa-pri-depressii-i-v-chem-ona-zaklyuchaetsya/

Мой опыт лечения депрессии

Почему нельзя лечить депрессию у психолога

Долго думала, писать об этом или не писать в открытой записи, и все-таки решила, что нужно. Как мне помогли осознать необходимость обратиться за помощью, так, возможно, я тоже кому-то помогу.

“Ты чего такая грустная?”

“Ой, и не спрашивай, у меня депрессия!”

Из-за расплывчатости симптоматики и, как это ни грустно, медицинского невежества, депрессией называется все, что угодно, но часто настоящее заболевание остается незамеченным. Человек может мучиться годами, или периодически, как в запой, падая в эту яму, но не понимать, что с ним происходит.

Поясняю: депрессия – это аффективное расстройство психики, которое лечится специальными врачами – психиатрами. Обращение к психологу у меня проблем не вызывало давно – это специалист, который поможет разобраться в сложной ситуации, но психолог работает со здоровыми в целом людьми.

А психиатр – это врач для настоящих больных, как я считала. Для тех, кто сидит в желтом доме, видит шмыгающих собак и чертей. Страх оказаться среди таких больных – не физически оказаться, а быть социально к ним приписанной – сидел где-то глубоко и усугублял ситуацию.

Запрут, запрут, как Иванушку Бездомного, твердил внутренний страх, будут психом называть. Накладываясь на неадекватность депрессивного состояния, этот страх мешал даже подумать об обращении к психиатру.

Почему на этом остановилась отдельно? Потому что мой личный опыт проживания депрессий – не один год, не два и даже не пять. Впрочем, по порядку.

“Наши представления о психических болезнях всегда были пессимистичными.

Люди уверены, что от них нельзя избавиться, однако девять из десяти покидают нашу больницу здоровыми и счастливыми”, – говорит один из врачей в фильме Стивена Фрая “The Secret Life of the Manic Depressive”.

Другой врач в этом же фильме сравнивает заболевание с астмой – его нельзя вылечить совсем, но можно уменьшить количество и интенсивность приступов.

Много лет я периодически впадала в ужасное состояние, которое адекватно оценить не могла. Оно могло длиться несколько дней, а иногда растягивалось на месяцы. Со стороны я просто выглядела более заторможенной, часто плакала без причин, или была более тревожной и нервной.

Изнутри я чувствовала сначала усталость, потом тоску, потом пропадали по очереди все желания, я переставала справляться с элементарной работой, от этого впадала в панику. Я не могла понять, почему я не успеваю ничего, почему мне так тяжело, я чувствовала себя неудачницей, обманщицей, абсолютным ничтожеством.

До определенного времени мне удавалось как-то переждать это время и выкарабкаться из черноты. Но каждая новая депрессивная фаза протекала все тяжелее. Окружающий мир терял краски, еда – вкус, в надежде дать хоть что-то вкусовым рецепторам и мозгу, желающему счастья, я ела в огромных количествах сладкое, но легче не становилось.

Мне с большим трудом давалось элементарная домашняя работа – вымыть пол представлялось подвигом, уборка пыли или смена кошачьего наполнителя представлялись неимоверно трудной задачей.

Я не говорю уже о работе, которой я могла бы зарабатывать – уходила способность выполнять даже простые задачи, на двадцатиминутную работу я тратила от двух-трех часов до нескольких дней (в тех случаях, когда не могла себя заставить за нее взяться вообще).

В этом году я поняла, что деградирую интеллектуально, впервые то, чем я гордилась всегда – мой ум и способность ясно мыслить – внезапно исчезли.

С огромным трудом я подбирала слова для простейших мыслей, в голове не задерживалась никакая информация, я перестала понимать слова в процессе чтения, само чтение давалось с трудом.

Я не могла вспомнить не только давние события, но и мысли пятиминутной давности, я не помнила, кому и что говорила, и кто и что говорил мне.

Все, что я могла – сидеть у стенки и тупо смотреть сериалы, причем сейчас я не могу даже вспомнить, что я тогда смотрела (кроме пары фильмов, которые, видимо, пришлись на периоды просветлений). Будучи неадекватной, я посчитала эти признаки, наряду со всеми прочими, признаком того, что я обременяю эту землю, и мне пора. Я составила план, как и что сделать, написала завещание. Меня останавливала только мысль о близких.

Я должна сказать, что это не первый случай, когда я думала о смерти с такой навязчивостью и решительностью, скрывая при этом мысли от окружающих. В 2009 году в середине июля у меня был острый период, который длился недели две, на фоне болей в спине зрела твердая уверенность, что я должна уйти.

При этом я активно работала, где-то даже шутила, общалась с людьми, и только один раз это прорвалось наружу в подзамочной записи ЖЖ. Спас меня в тот раз откровенный разговор с Мишей, за что ему огромное спасибо.

Кстати, мы так привыкли бросаться словами, не вкладывая в их истинного смысла, что за многократно сказанным “все так плохо, что жить не хочется” иногда можем не заметить настоящее нежелание, а не простой выпуск пара.

Вернусь к последнему опыту. Близкие ничего не подозревали – я им не рассказывала, ощущая себя ничтожеством и мучаясь чувством вины за все, что делала, а в особенности за то, чего не делала, хотя должна была делать. Я считала себя слабой и безвольной, какой-то дефективной, раз не могу взять себя в руки.

Иногда мне становилось совсем невыносимо, и отголоски этого просачивались в ЖЖ для узкой группы близких. Я по-прежнему считала, что справлюсь сама, но все больше хотелось просто незаметно исчезнуть.

В этой молчаливости страданий – один из признаков расстройства: мне было невыносимо стыдно за себя, за свою слабость, тупость, никчемность, невыполнение обязательств, за внезапные слезы, которые я расценивала как жалость к себе.

В самый острый период, на пике депрессии, я испытывала глубочайшее омерзение к себе: и внешний, и внутренний мир представлялся мне миром скользкой жабы или таракана, чего-то мерзкого и до того неприятного, что мне было мучительно больно не только смотреть в зеркало, но и видеть свои руки или ноги, например.

Я закрывала глаза, только чтобы не встречаться с собой, но это было невозможно, потому что я продолжала себя чувствовать. Мне не хотелось, чтобы хоть кто-то узнал о том, насколько я отвратительна. По утрам я не хотела просыпаться, потому что не видела, зачем это надо делать, ведь у меня нет будущего.

К вечеру мне почти всегда становилось немного легче, и я думала: ну вот завтра, в таком случае, я, наверное, смогу поменять наполнитель в лотках. Но наступало завтра, и энергии менять наполнитель у меня уже не было, как будто сон не давал отдыха, а выматывал дополнительно.

К счастью, еще в начале этого периода (длился он больше полугода) мне порекомендовали обратиться к телесно-ориентрованному терапевту, и физические упражнения постепенно сгладили остроту этой фазы.

Отпуск, проведенный у моря, тоже немного взбодрил, хотя умственные способности и психика по-прежнему были расшатаны.

В день перед отъездом из Одессы я поняла, что ничего не прошло, и меня накрыло по новой.

Зато благодаря подготовительным шагам в виде пары бесед с психологами, физическим упражнениям, поездке к морю в компании людей, которым я доверяю, а также – как это ни глупо – другому слову для обозначения психиатра (психоневролог) у меня впервые за много лет самостоятельной борьбы с депрессией появилась твердая уверенность в том, что нужно обратиться к врачу. Кроме того, я видела, что моим близким нестабильность моего состояния и то, что они ничего не могут сделать, приносит дополнительные страдания.

Результатом обращения к врачу стал диагноз “биполярное расстройство II типа в депрессивной фазе (что в советской медицине называлось МДП)”.

Суть именно этого типа аффективного расстройства в том, что психика периодически находится либо в фазе депрессии, либо в фазе гипомании (высокая активность, снижение потребности в сне, постоянно приподнятое настроение, высокая работоспособность), либо – слава богу, бывает и такое – в нормальном состоянии.

Для меня было шоком узнать именно этот диагноз, я думала, у меня клиническая депрессия (другой тип аффективного расстройства). Я боялась, что придумала себе симптомы болезни, потому что была увлечена Джереми Бреттом, страдавшим от БАР, правда, I типа.

Я сомневалась в диагнозе даже во время лечения в стационаре, куда мне настоятельно рекомендовали обратиться. Однако сейчас, оканчивая лечение, я вижу, что врачи (а диагностировали меня последовательно три врача, не один) были правы.

К стационару я морально готовилась, в первую очередь посмотрев фильм Стивена Фрая “The Secret Life of the Manic Depressive”, и он еще больше укрепил меня в желании вылечиться. Особенно впечатлила в этом фильме девушка, которая хотела стать писательницей, но не могла написать ни строчки.

Она сказала психотерапевту: “Можно подумать, что человек, находящий в депрессии, может писать о ней. Это не так: человек, находящийся в депрессии, не может писать вообще ни о чем”.

Именно страх того, что я никогда больше ничего не создам, а память и способность мыслить ко мне не вернутся, если я не буду лечиться, помог мне перебороть другой страх.

Я ужасно боялась стационара, причем, чего конкретно я там боюсь, объяснить не могла, мне просто было страшно. Оказалось, что стационар при МНИИП Росздрава – это не страшно, врачи действительно знают свое дело и хотят помочь.

Я видела других пациентов – нормальные люди, такие же, как я, хотя колебания в их настроениях я тоже замечала, кто-то из них находился в стационаре не в первый раз, и это меня почему-то успокоило, показалось похожим на профилактическую чистку.

Первую неделю, при подборе терапии, было тяжело (большинство противотревожных препаратов снижают давление), но какой был кайф после капельницы вдруг почувствовать мир цветным и добым ко мне, а голову – внезапно ясной! Помимо лекарств и режима, мне назначили беседы с психотерапевтом, которые также сыграли в лечении не последнюю роль.

Находясь в больнице, я обрабатывала давно отложенные фотографии, в своем темпе, не стараясь куда-то успеть и кому-то что-то доказать. Сходила на занятие в группу арт-терапии, рисовала. Посетила пару раз тренажерный зал.

В процессе подбора лекарственной терапии мне меняли препарат и дозировки, показательным для меня стала смена лекарства после того, как мне было очень хорошо – так хорошо, что мне хотелось чуть ли не летать. Потом я поняла, что это могло стать началом противоположной фазы, и правильно, что я выбрала стационарное лечение, в домашних условиях я посчитала бы этот признак выздоровлением, а это совсем не так.

Первыми вернулись интеллектуальные функции организма, я стала читать и понимать, что читаю. Сразу после возвращения из больницы я смогла без труда взяться за английский на LiguaLeo. Следующим стало возвращение желания жить в чистоте, и я постепенно начала приводить квартиру в порядок. Мне захотелось вкусной еды, и я снова стала готовить, чувствуя запахи и вкусы.

Некоторые функции организма все еще восстанавливаются, например, в потенциально стрессовой ситуации у меня все-таки еще непроизвольно дрожат руки и пластика становится несколько деревянной – многолетние мышечные зажимы демонстрируют свою готовность отреагировать на стресс так, как умеют.

Остается пока еще гнев, раздражительность, слезливость и снижение самооценки в период ПМС, но это можно просчитать заранее и быть готовой.

После выхода из больницы я еще два с половиной месяца пила антидепрессант, причем дважды наблюдала у себя ухудшение (оба раза из-за стрессовых ситуаций), и врач менял дозировку. После праздников у меня остался из лекарств только нормотимик, чувствую я себя хорошо.

Я хочу работать, я довольна собой, я нравлюсь себе в зеркале (внимание – несмотря на значительно увеличившийся вес!), я не считаю себя ничтожеством и – самое главное – я хочу жить.

Мне не верится, что произошло чудо, и из овоща, который к тому же чувствует себя гнилым овощем, я стала снова нормальным человеком. Ни в коем случае я не хочу обратно, мне не нравится мрачно и байронически страдать.

Может быть, кому-то весело поиграть в страдания, но почувствовать это все изнутри в полной глубине – беспросветность и ужас. Поэтому на шутку “У вас кончается депрессия, продлевать будете?” мне хочется закричать “Нееееет!”.

Я рада, что наконец-то, после стольких лет, я и мои близкие знают, что со мной, что от меня можно ждать и как сохранять баланс. Я рада, что преодолела глупый страх социального клейма и выбрала собственное здоровье, а не соответствие чьим-то представлениям о нормальном человеке.

Знаю, что сейчас именно этот вид аффективного расстройства считается “модным” – из-за маниакальных симптомов и той работоспособности и свободы, которую они дают, а также из-за всплеска внимания к БАР в Америке, где его диагностируют даже детям.

В моем случае приступы мании особого успеха мне не принесли из-за того, что я хваталась сразу за несколько проектов и не могла довести почти ничего до конца, быстро переключая внимание на все новые и новые раздражители.

В юности эти приступы принесли мне (и не только мне) не меньше вреда, чем депрессивные фазы, поскольку сочетались с неумеренным потреблением алкоголя.

Психика – такой же уязвимый и нуждающийся во внимании человеческий орган, как и другие, более осязаемые, который, к тому же, влияет на весь организм в целом. Когда заболевает психика, ее нужно лечить так же, как лечат тело – при гриппе или простуде, при переломе или травме, со всей серьезностью и ответственностью.

Я не знаю, будут ли у меня еще приступы депрессии или гипомании, или мне удастся сохранить колебания настроений в близости к норме. Но я по крайней мере знаю теперь, с чем имею дело, и это уменьшает шансы обострений процентов на тридцать.

Кроме того, близкие знают, что от меня можно ожидать, и могут помочь, если я вдруг потеряю контроль над собой. Фрай спрашивал в своем фильме многих, с кем беседовал, жалеют ли они о том, что родились с этим расстройством? Большинство ответили – нет.

И я, несмотря на то, что мне довелось пережить совсем недавно очень тяжелую депрессию, тоже скажу “нет, не жалею”, потому что это моя жизнь, и мои чувства, как ужасные, так и прекрасные.

Я написала этот пост не для того, чтобы меня жалели, и не для того, чтобы похвастаться (а вот я как Кэтрин Зета-Джонс!), кроме того, писать в открытой записи такие вещи о себе, не будучи защищенной высоким доходом или знаменитым именем, довольно страшно.

Но мне когда-то очень помог фильм Фрая, и чем больше я узнавала историй реальных людей с этим диагнозом, тем легче мне становилось осознать собственные проблемы, примириться с собой и найти решение.

Я надеюсь, что этот пост принесет кому-нибудь, хотя бы одному человеку, реальную пользу, позволит почувствовать себя не одиноким, например, или подтолкнет к принятию решения обратиться за помощью. Здоровья вам!

Источник

Источник: https://pikabu.ru/story/moy_opyit_lecheniya_depressii_5718541

Симптомы.Ру
Добавить комментарий