Информационная псевдодебильность или как преодолеть цифровое слабоумие

Часть 1: Цифровое слабоумие и информационная псевдодебильность

Информационная псевдодебильность или как преодолеть цифровое слабоумие
?

Category: Думаю, вы не раз замечали, что люди, которые вас окружают, прямо скажем, не очень умны? Притом, не умны не в каком-то академическом смысле, а в том, что касается простых бытовых вещей.

Например, не помнят что вы им недавно говорили, хотя это было важно; не могут запомнить адрес или маршрут; не могут поддержать беседу, постоянно на что-то отвлекаясь и все такое прочее. Вероятно, в вашей голове проскальзывала мысль, что, возможно, это с вами что-то не так.

Может быть, вы слишком высокомерны и слишком строго их судите, а на самом деле с людьми все в порядке, просто вы, скажем так, не очень. Не исключено, что вы сами замечали за собой, что вам сложно справиться с, казалось бы, элементарными задачами, которые вы раньше щелкали как орехи.

Вам это знакомо? Если да, то вы наверняка задавались вопросом: это все мне только кажется или люди действительно тупеют? Не буду долго томить с ответом: да, люди действительно тупеют, и нет, вам это не кажется.Знакомьтесь, это две новые болезни XXI-го века: цифровое слабоумие и информационная псевдодебильность. Согласен, звучит забавно.

Тем не менее, это медицинские названия реальных расстройств. И тут уже забавного мало. Если не вдаваться в нюансы:

Цифровое слабоумие (digital dementia) – расстройство, при котором человек проявляет признаки слабоумия вследствие чрезмерного потребления информации.

Информационная псевдодебильность – расстройство, при котором человек проявляет признаки клинической дебильности, но без органических поражений мозга (которые являются причиной этой самой дебильности).

Цифровое слабоумие развивается у детей, которые начинают свою жизнь с использования гаджета. Предлагаю разобраться с тем, как и почему это происходит. Начнем с самого важного в этом вопросе, а именно – принципов организации мозга и мышления.

При рождении мозг ребенка представляет собой скопление нейронов и глиальных клеток. Нейронам только предстоит организовать между собой устойчивые связи для обработки сенсорной информации. Сразу после рождения ребенок воспринимает мир как хаос из звуков, цвета и форм.

Ему только предстоит научиться структурировать поступающую из внешнего мира информацию, преобразовав ее в сложные зрительные и слуховые образы. Тут-то и начинается самое интересное. Для того, чтобы преобразовать сенсорную информацию в сложные образы, нужно мышление.

О мышлении нужно знать две чрезвычайно важные вещи: во-первых, оно пространственно; во-вторых, социально.

Для того чтобы ребенок сформировал в голове целостное представление о чем-либо, нужно осязание. Ему нужно потрогать, пощупать, повертеть в руках предмет, представление о котором он формирует в своем мозгу. Например, апельсин. Для того чтобы составить его целостный образ, нужно знать, сколько он весит, каков он на вкус, какая у него поверхность, какие звуки он издает, когда его очищают и т.д.

То есть, формируется многоаспектная трехмерная модель с множеством параметров. Ничего из этого не произойдет, если ребенку просто показать картинку с апельсином. У его мозга просто не хватит данных для того, чтобы понять, что такое апельсин и сделать его частью личного опыта. А что такое взаимодействие с гаджетом? Правильно, взаимодействие с набором плоских картинок.

При работе только с визуальными и аудиальными стимулами информация не сохраняется. В одно ухо влетело, из другого вылетело. Повторюсь, наше мышление пространственно и производит операции только с пространственными категориями. Эту закономерность можно проследить в нашем языке. В частности, в абстрактных понятиях и эвфемизмах.

Например: вверх по карьерной лестнице; глубина мысли; выше статусом; человек широкой души и т. д. Все это пространственные категории. Это эволюционно обусловлено. Мозг человека предназначен для ориентации в пространственной среде, ни к чему иному он не приспособлен. Имея дело с абстрактными понятиями, он также придает им пространственные свойства.

Поэтому, как это ни парадоксально на первый взгляд звучит, но без осязания человек не в состоянии мыслить абстрактно, не говоря уже о том, чтобы мыслить предметно. Постоянно пялясь в экран планшета или смартфона, ребенок лишается тактильного контакта с окружающей средой и нейроны его мозга не образуют необходимые для моделирования реальности связи.

Короче говоря, его мозг вместо функционального органа остается бессвязным скоплением нервных клеток.Итак, как мы выяснили, для того чтобы строить внутри головы интеллектуальные объекты, ребенку нужен тактильный контакт с объектами реальными. Что же в таком случае, позволяет мозгу обрести навык определять взаимосвязь этих объектов между собой? Правильно, – социализация.

Мы существа социальные, хотим мы того или нет, и наше мышление эволюционно предназначено, в первую очередь, для установления отношений с другими людьми. Любые другие, будь то математические отношения чисел или астрономических объектов в нашем мозгу подчиняются тем же законам. В реальности, например, нет сложения, вычитания, умножения и деления.

В реальности есть только материальные объекты и их состояния, а вот, человеческие стаи или общности, если хотите, разделяются, из них вычитаются люди, к ним прибавляются новые и т.д. Или, например, геометрические отношения между углами, катетами, сторонами и прочим.

В реальности существуют только определенные закономерности, к тому же весьма условные (если учесть то, что геометрия рассматривает идеальные модели в идеальном пространстве, хотя ни того ни другого в действительности не существует). Отношения же, существуют только в социальной плоскости.

Наш мозг использует модели социальных отношений в качестве шаблона для построения взаимосвязи между объектами любого порядка. Это сложно осознать, но это необходимо для общего понимания того, как работает наше мышление. Мы социальны до мозга костей. Ребенок, постоянно проводящий время перед экраном лишается реального общения, и как следствие, социализации.

А вместе с ней, как мы выяснили и навыка устанавливать связь между объектами и явлениями. Мозг ребенка, который не отлипает от экрана гаджета, не может создавать модели реальных объектов и устанавливать между ними логическую связь. Почему это плохо, надеюсь, объяснять не надо.С детьми, думаю, мы более-менее разобрались.

Теперь давайте разберемся, что происходит в мозгах взрослых людей, то есть наших с вами.Почему наш мозг предпочитает простое сложному и обрекает себя на откровенную дегенерацию? Здесь важно помнить об одном из базовых принципов эволюции – принципе экономии.

Почему любой процесс развития настолько сложен и трудозатратен? задача эволюции – сохранить жизнь индивида до тех пор, пока он не произведет потомство и не передаст генетический материал следующему поколению. А каким способом, это уже задача десятая. Не сдохло, потомство оставило, значит, сойдет. Задача выполнена.

Также стоит вспомнить, что мозг – это очень энергозатратный орган, – он потребляет около 20% энергии потребляемой нами. Поэтому, с эволюционной точки зрения весьма логично на нем сэкономить. Что, собственно, мы и можем наблюдать. Внешняя среда, в которой мы живем, больше не требует от нас решения сложных интеллектуальных задач.

Всегда есть доступ к интернету, где можно узнать любую нужную (или не нужную) информацию: адрес, погоду, курс валют, расписания, вакансии и так далее. Больше нет нужды держать все это в голове. Если раньше для того, чтобы построить маршрут, человек пользовался картой и мозгом, то сейчас эту функцию на себя берет планшет или смартфон.

Мозг лишается естественной тренировки и навыка собирать внутри себя интеллектуальные модели. Вы можете убедиться в этом наглядно, если у вас большой водительский стаж, и вы сейчас регулярно пользуетесь навигатором. Просто перестаньте пользоваться им на пару дней, и вы почувствуете ощутимую разницу. Вероятно, вы почувствуете как это сложно.

А теперь, вспомните то время, когда у вас еще не было навигатора. Тогда вам это не казалось таким сложным, это было чем-то естественным, верно? Что же изменилось? Дегенерировала способность вашего мозга выполнять сложные операции по ориентированию на местности. Иными словами, вы отупели. Нравится вам это или нет.Но чем дальше, тем печальнее.

Дегенерируют также и способности людей к социальным коммуникациям. Сейчас можно узнать все, что хочешь из Википедии, , и различных других сайтов, практически не общаясь с другими людьми. Не помнить дни рождения друзей стало новой нормой.

Если вы относитесь к людям возрастом до двадцати пяти лет, вы наверняка заметили, что ваши родители, бабушки и дедушки помнят дни рождения родных и близких без напоминалок во , Фейсбуке, и Instagram? Наверняка у вас найдется достаточно знакомых сверстников, которым не под силу такой гигантский мыслительный подвиг.

Впрочем, современному человеку любого возраста сложно представить себе жизнь без интернета. А ведь, совсем недавно, она таковой была. Да что там интернет, не так давно не было даже мобильных телефонов, да и телефонов вообще. И люди при этом как-то договаривались о встречах, не опаздывали на них, помнили дни рождения, знали, как и куда пройти, что где находится и т.д.

Как так-то?!Люди все больше начинают жить в виртуальном мире, их мышление становится все более примитивным, а познавательные функции их мозга деградируют. Тут есть, где разгуляться идиотизму всех форм и мастей. Еще одна прелесть виртуального мира состоит в том, что он не дает обратной связи.

Если в реальности, ваши предположения о мире могут разбиться о суровую действительность (иногда за них можно поплатиться жизнью), то в виртуальном мире думай, говори и делай что хочешь. Можно даже найти себе единомышленников. Яркими примерами тому являются ВИЧ-диссиденты, антипрививочники, общество плоской Земли и т.д.

(Если лично у вас возникают сомнения в форме Земли, то сейчас не нужно лететь в космос или совершать кругосветку. Достаточно просто позвонить кому-нибудь по Skype из Санкт-Петербурга во Владивосток и убедиться, что в одном городе ночь, а в другом день, чего бы не произошло, будь Земля плоской). Но вишенкой на торте всей этой жути является бесконечное потребление информации.

Практически в любое время и в любом месте: метро, электричке, постели, кафе, работе, туалете. Люди все время заняты бесконечным потреблением информации сомнительного содержания будь то музыка, сериалы, лента новостей, мемы и т.д. и т.п. Дело в том, что мышление и потребление информации это взаимоисключающие процессы.

За обработку и распаковку информации отвечает центральная исполнительская сеть (ЦИС), а за мышление (то есть структурирование информации в сложные интеллектуальные модели) – дефолт-система мозга (ДСМ). Когда одна система работает, другая не активна.

Где же развиться мышлению, если мозг постоянно занят поглощением информации? Вследствие этого мышление становится плоским и примитивным настолько, что человек начинает мыслить только обобщенными категориями. Нередко в таком мышлении преобладает дихотомия, т.е. оперирование полярными категориями: черное – белое, хорошее – плохое, доброе – злое, что свойственно для раннего подросткового возраста.

Точнее сказать, было свойственно.Происходит повсеместная аутизация человека от других людей и снижение умственных способностей у последних. На выходе мы получаем взрослого человека с мозгами ребенка, притом не самого сообразительного. Может ли такой человек выжить в современном мире? Да раз плюнуть! Собственно, он и является продуктом этого мира.

Это один из способов существования, доступных современному человеку. В общем, с точки зрения эволюции такая жизнь покатит.Но не стоит спешить облегченно, выдыхать, дескать, это нормально и так тоже можно. Можно. Но как долго? Представьте себе семью из таких людей. Папа и мама не обладают достаточными социальными навыками, памятью, да и вообще с думаньем у них так себе, им не до этого вообще.

От кого ребенок унаследует модели поведения, способы мышления и взаимодействия с окружающими людьми? Сможет ли он достаточно социализироваться, чтобы создать собственную семью и хватит ли у него на это коммуникативных навыков? Предлагаю вам самим ответить на эти вопросы.Таких людей становится все больше, мир вокруг нас становится все сложнее.

Возникает закономерный вопрос, что же с этим делать? В этом хороводе безумия есть один утешительный момент. Это то, что все вышеперечисленные навыки поддаются восстановлению и коррекции (если нет органических поражений мозга). Все эти процессы обратимы, если вовремя принять меры. В чем же они должны заключаться?Во-первых, необходимо ограничить объем поступающей информации, иногда просто не включая без надобности компьютер или планшет. Что касается смартфона, то могу с уверенностью сказать, что это совершенно не нужная для жизни вещь. Если у вас есть ребенок и вы хотите купить ему смартфон (мол, у других он есть, а мой что, лысый?) подумайте, готовы ли вы заплатить за это его умственными способностями. Если готовы, то смело покупайте.Во-вторых, нужно налаживать прочные социальные связи. Это должны быть отношения, предполагающие собой общие интересы, а также тесную эмоциональную привязанность (френды в социальных сетях, собутыльники и компании для похода в клуб – сразу мимо). Они должны представлять собой сложное социальное взаимодействие. Иными слова, человек это стайное существо, и ему нужна своя стая, только тогда он будет чувствовать себя нужным.Конечно, это только общие рекомендации. К сожалению, объем данной статьи не позволяет охватить проблему целиком. Здесь изложены только основные моменты, необходимые для понимания сути проблемы. Информацию, для ее лучшего усвоения следует давать дозировано. Поэтому я разобью статью на две части. Во второй будут более подробно рассмотрены механизмы воздействия электронных информационных устройств на мышление человека, а также исследования на эту тему.P.S. Если вас эта тема заинтересовала более подробно, рекомендую прочитать следующую литературу: Манфред Шпитцер «Антимозг», Тео Комперноле «Мозг освобожденный», Андрей Курпатов «Красная таблетка» и «Чертоги разума»

Часть 2 в следующем посте. ТУТ

наука_умеет_много_гитик

Источник: https://anisiya-12.livejournal.com/1388925.html

Информационная псевдодебильность или как преодолеть цифровое слабоумие

Информационная псевдодебильность или как преодолеть цифровое слабоумие

Рэй Курцвейл — личность, без преувеличения, легендарная. С победами на поприще информатики его поздравляли президенты США Линдон Джонсон (Рею было тогда 20 лет от роду) и Билл Клинтон, вручивший Курцвейлу в 1999 году «информационного Нобеля» — National Medal of Technology.

Курцвейл создал первый музыкальный синтезатор, первым научил компьютеры распознавать человеческую речь. И это только его личные достижения, не считая работы на Google, IBM и т. д. Сейчас Курцвейл работает над сознанием помощника, «способного отвечать на вопросы — еще до того, как вы их сформулируете». Нет, я не шучу. Это цитата.

Впрочем, Рэй Курцвейл, конечно, более известен как футуролог. В книге «Эпоха духовных машин» он сформулировал «закон ускоряющейся отдачи», который позволяет ему с удивительной точностью — буквально по годам — предсказывать достижения в области развития компьютерных технологий и искусственного интеллекта.

Прогнозы Курцвейла сбываются с устрашающей точностью: телефоны с bluetooth, синхронный компьютерный перевод, Siri, 3D-видео и очки с дополненной реальностью, суперкомпьютер IBM Watson, гугловские машины без водителей и т. д., и т. п.. Но это всё ягодки…

Курцвейл готов по-ельцински лечь на рельсы, если к 2029 году компьютер не сможет пройти «тест Тьюринга». То есть он уверен, что машина скоро продемонстрирует нам способность не только думать, но и переживать эмоции, понимать метафоры, будет обладать «субъективным опытом» и чувством юмора.

Теперь, пожалуйста, вдумайтесь: через каких-то 15 лет вы, сидя за компьютером, не сможете понять, кто ваш собеседник — настоящий человек или машина (в этом, собственно, и состоит «тест Тьюринга»).

Вопрос же, на самом деле, в другом: справится ли в 2029 году с «тестом Тьюринга» настоящий человек?..

Пока искусственный разум пытается экспоненциально расти, обучаясь созданию сложных интеллектуальных объектов, человеческие мозги пошли в строго противоположном направлении.

У нас развивается своего рода «лайковое мышление»: нравится — лайкаем, не нравится — идем дальше. Простенько, весело, скандально — это да, нам интересно. Сложно, серьезно, нужно вдуматься — прокручиваем.

Мы словно бы переходим на двоичный код — как те машины — 0 и 1, 1 и 0. К линейному мышлению!

«Мне сказали, что каждая включенная в книгу формула вдвое уменьшит число покупателей», — пишет Стивен Хокинг в предисловии к своей «Краткой истории времени». Хотя, честно говоря, на этом любую книгу по физике следовало бы закончить…

Анатолий Николаевич Алехин, вводя понятие псевдодебильности, исходит из клинической картины фактического заболевания.

Чем проявляется обычная, нормальная, так сказать, умственная отсталость? Больной с соответствующим диагнозом интеллектуально пассивен, действует импульсивно, не может долго сосредотачивать внимание, мыслит очень конкретно и утилитарно, не любит и не понимает абстрактные рассуждения. Вам ничего это не напоминает?.. Среднестатистического пользователя соцсетей, например?

Отличие от клинической дебильности у псевдодебильности только одно: клинического дебила никак и не при каких обстоятельствах нельзя заставить думать сложнее — само состояние его «серых клеточек» этого не предполагает, не складываются у него в головушке, что ты с ним ни делай, сложные интеллектуальные объекты.

А вот «серое вещество» информационного псевдодебила сохранно, и, в принципе, его мозг можно натренировать. Но зачем? Нет, не зачем его тренировать, а зачем ему тренироваться? В чем смысл? Его как-то будут особенным образом за это уважать? Или, напротив, стыдить станут, что он дурак? Или он не выживет без этого? Нет.

Проблема 2029 года и предстоящий экзамен на «тест Тьюринга» для машин и людей — это вовсе не шутка. Уже сейчас реальный мир настолько сложен, что ни один человек не в силах осмыслить происходящие в нем процессы хоть сколько-нибудь полно.

Нам давно уже нужно было понять угрозу, которую представляет собой эта новая для наших мозгов — гиперинформационная — среда. Понять и начать работу над способами самозащиты, то есть заняться подлинной информационной безопасностью.

Но мы не поняли, не подготовились и, возможно, даже опоздали. Иначе как объяснить тот факт, что публика, не мыслящая свою жизнь без электричества, современной медицины и мобильной связи, продолжает хвататься за плащаницы, подвергнутые, кстати, радиоуглеродному анализу, и молиться на монархические кости, прошедшие предварительный ДНК-тест?

Как вообще этот очевидный оксюморон может умещаться в человеческой голове?! Только при условии полного отсутствия структуры.

по материалам лекций Андрея Курпатова

Источник

Источник: https://rodoswet.ru/informacionnaya-psevdodebilnost-ili-kak-preodolet-cifrovoe-slaboumie/

Убей в себе идиота.Информационная псевдодебильность и цифровое слабоумие. – Vlad — КОНТ

Информационная псевдодебильность или как преодолеть цифровое слабоумие

Мир, в котором нас угораздило себя обнаружить, — мир чрезвычайной сложности.

Нет физиков, которые знали бы всю физику; математиков, которые бы знали всю математику; биологов, которые бы знали всю биологию; врачей, которые бы знали всю медицину; экономистов, которые бы понимали всю экономику; программистов, которые бы всё знали про информационные технологии. Это просто физически невозможно.

Каждый из нас знает и понимает только какой-то мизерный фрагмент реальности. И даже его — этот фрагмент — без внешних источников информации мы знаем, честно говоря, так себе, а то и вовсе — откровенно плохо.Но посмотрите на то, что творится в Сети. Это же просто какой-то карнавал-парад интеллектуального самолюбования!

Всякий считает своим долгом высказать своё «личное мнение» по любому вопросу, даже если он ни бельмеса в нём на самом деле не понимает. Странная и глупая самопрезентация… Зачем самолично выставлять себя дураком?! Но нет, даже этого не замечают.

Причём, если бы такое «личное мнение» было основано на достаточном массиве фактов, действительно проработанных комментатором, то ещё куда ни шло. Но ведь подавляющее большинство этих «мнений» основано нa других «личных мнениях» той же степени достоверности!

Наш мир просто кишит псевдокомпетентными мыслителями, горе-профессионалами, самоуверенными начальниками, недовольными всем и вся подчинёнными, журналистами, которые ни в чём детально не разбираются и лепят всё подряд; блогерами, которые заняты исключительно ростом подписчиков и монетизацией своей площадки, политиками, которым в принципе всё равно, что они несут, главное — чтобы «народу нравилось» и т.д., и т.п.

Вы думаете, кто-то из них осознаёт собственную глупость? Да ни секунды! Все в полном восторге от себя! У человека есть мнение, и он будет его себе мыслить. Почему? Откуда? На чём основано? С какой стати? В связи с чем? Каковы аргументы? Где подтверждённые факты? Это никому не интересно…

Главное для нас — высказаться, заявить о себе граду и миру! В результате все эти заявления превращаются в бессмысленный гомон , человекоподобный ор, а на деле никто никого не слышит. Впрочем, это, кажется, уже никого и не беспокоит.

Беспокоит другое, хотя и немногие осознают это отчётливо. Беспокоит скука, внутренняя опустошённость, отсутствие мотивации и желания что-то делать, к чему-то стремиться.

Современный человек не может сказать, чего он хочет. У него вроде бы всё есть, всё неплохо. Но чего-то не хватает, а чего — непонятно.

Возникает тоска, накатывает чувство одиночества и бессмысленности существования, тягостное ощущение отсутствия внятных перспектив и упадок сил. Мы как шарики, из которых вдруг выпустили воздух.

Чтобы заглушить эту боль, эту внутреннюю пустоту, мы начинаем суетиться и пичкаем себя новым порциям информационного потребления — кино, сериалы, шоу, новостные ленты… Мы «заедаем» таким образом внутреннюю пустоту.

Только вот если человека, заедающего свой стресс фастфудом, легко заметить по весьма округлым формам, то информационное ожирение, которым мы страдаем все поголовно, заметить не так-то просто.

Реальные интересы людей свелись к весьма нехитрым потребностям — вкусно поесть, выпить, посмотреть что-нибудь весёленькое (или, наоборот, страшненькое), помечтать о чём-нибудь. При этом на работе желательно не напрягаться, ездить в отпуск, тусить с кем-нибудь по случаю, заводить новые сексуальные связи. И всё это фоткать, фоткать, фоткать.

Мы как будто стыдливо прячем свою жизнь за лоском всех этих бесчисленных отфильтрованных фотографий. Мы вывешиваем их в своих профилях на потребу толпе, которой на самом-то деле совершенно на них наплевать.

По сколько бы мы ни трудились над этой своей витриной, ей предстоит та же участь — быть пролистанной.

Но всё ушло в этот никому не нужный «кадр». Мы перешли от цивилизации текста и мысли — цивилизации Гутенберга — к цивилизации братьев Люмьер — бегущим по экрану картинкам и бесплотным фантазиям.

Да, само наше мышление перестало структурировать информацию, оно стало изобразительным. Люди больше не читают длинные тексты — в них «слишком много букв». Но зато они готовы часами рассматривать картинки в Instagram.

При этом подписчики социальных сетей — Instagram, , ВКонтакте, — настолько теряют ощущение времени, что проводят за этим занятием (лишённым всякого смысла) в два с половиной раза больше времени, чем им кажется. То же самое касается и интернет-шоперов, и любителей компьютерных игр, и всех прочих, кто бессмысленно зависает в сети.

Происходит системное искажение восприятия — и у тех, кто создаёт контент, и у тех, кто его потребляет.

Конечно, листая новостную ленту, вам кажется, что вы в этот момент о чём-то думаете. Но это только иллюзия. Думать и воспринимать информацию — это два несовместимых друг с другом психических процесса. Поэтому или одно, или другое. И, как правило, это, к сожалению, отнюдь не мышление.

Мы все, каждый из нас, находимся сейчас под этим ударом — наступающей цифровой цивилизации. И выстоят немногие. Выстоит лишь интеллектуальное меньшинство, которое будет способно осознать существующие риски и найдёт средство противостоять им.

Цифровое слабоумие

Состояние, о котором я рассказываю, уже получило название «информационной псевдодебильности», но оно не является психическим заболеванием.

В случае олигофрении — это действительно болезнь: у человека физически поражены ткани мозга, отчего он страдает умственной отсталостью. Здесь же ничего подобного не происходит. Это скорее тот способ, которым человек привыкает думать, будучи на постоянном крючке информационного потребления.

Кроме того, не следует путать информационную псевдодебильность с понятием «цифровое слабоумие», которое сейчас также активно входит в обиход специалистов, занимающихся детским развитием.

Ещё в двухтысячных учёные забили тревогу: выяснилось, что время, проведённое ребёнком у простого телевизора, прямо коррелирует с тем образованием, которое человек получит к 26 годам.

В США дети, которые смотрели телевизор меньше часа в день, почти в половине случаев получили высшее образование, и только 10% из них не получили никакого, даже школьного.

Те же, кто смотрел телевизор более трёх часов в день, в 25% случаев не получили вообще никакого образования, и только 10% из них смогли закончить вуз.

Последующие исследования, проведённые уже в наши дни, показывают, что у ребёнка, который буквально с младенчества пользуется гаджетами, наблюдаются проблемы с вниманием и запоминанием.

Это сказывается на качестве его суждений и способности решать интеллектуальные задачи, а соответственно — и на успеваемости, отношениях со сверстниками, родственниками, умении контролировать свои эмоции и т. д.

К сожалению, родители всё чаще стали использовать смартфоны и планшеты в качестве беби­ситтера для своих детей. Родителей понять можно — у них мало времени и напряжённая жизнь, но за всё приходится платить.

В данном случае плата взимается в виде синдрома дефицита внимания у собственного ребёнка, патологической гиперактивности или «цифрового слабоумия». И это уже в некотором смысле болезнь, поскольку она обусловлена проблемами формирования детского мозга, но не генетическая, а приобретённая.

В общем, нельзя сказать, что мы с вами заболели своей псевдодебильностью. Мы страдаем от последствий своей болезненной информационной зависимости. В случае последовательного и системного ограничения потребления информации способность к качественному мышлению вернётся. Но, как мы видим, реалии современного мира толкают нас к обратному.

Цифровая зависимость

Неприятно это признавать, но мы все стали информационно зависимы и потребляем информацию безостановочно.

День современного человека начинается с того, что он молитвенно прикладывается к мобильному телефону — пропущенные сообщения, уведомления, почта, новостная лента. Впрочем, с этого момента он уже с ним и не расстаётся до самого отбоя. Это наша новая ладанка, наш новый священный ковчег, «крест животворящий», можно сказать.

Люди сидят в телефоне, находясь в одиночестве, общаясь с друзьями, на свидании, на работе и на общественных мероприятиях. Они сидят в нём, когда идут, когда засыпают, когда ведут машину. Как только возникает какая-то пауза, человек автоматически тянется за телефоном, чтобы снова припасть к своей хоббитовской «прелести».

Помните, ещё не так давно мы могли забыть телефон дома. Но теперь такого больше не случается. Он стал нашим физическим продолжением, дополнительным и обязательным органом нашего тела.

Ограничение интернета, отсутствие связи и wi-fi воспринимаются современным человеком как ограничение свободы, как наказание по приговору суда, а для некоторых это и вовсе «высшая мера».

Есть, конечно, ещё компьютеры, планшеты, геймпады, VR-очки и прочие гаджеты, но это всё одного поля ягоды. Мы сами того не заметили, как полностью погрузились в цифровую среду, хотя она-то, по большому счёту, нахо­дится пока лишь на этапе своего становления.

Публика ещё фанатеет от неуклюжих Instagram-ов и новоявленных чат-ботов.

Но скоро технологии искусственного интеллекта обучатся визуализировать тексты и речь, к этому прибавится неотличимая от действительной виртуальная реальность, а также будут созданы механизмы имитации нашего физического присутствия в месте действия. И тогда уже — всё: мы в буквальном смысле этого слова безвозвратно уйдём в сеть.

Уже сейчас современные подростки проводят в интернете более шести часов в сутки. И это в среднем! А им ещё надо когда-то спать, выполнять домашние задания, заниматься спортом, есть, перемещаться, с кем-то общаться оффлайн, мыться, ходить в туалет, наконец. Впрочем, есть и ходить в туалет они, как вы, наверное, и сами знаете, уже вполне освоились, не покидая интернета…

Андрей Курпатов. Отрывки из книги “Чертоги разума. Убей в себе идиота!”

Источник : https://vrachirf.ru/concilium/…

Источник: https://cont.ws/@adviser095/913341

Андрей Курпатов: Информационная псевдодебильность

Информационная псевдодебильность или как преодолеть цифровое слабоумие

Все вдруг озаботились информационной безопасностью… Мол, надо ее повышать, всех к ногтю прижимать. Давить все, что движется. А если не движется, то всеми силами шевелить и удавливать уже окончательно!

Не знаю, то ли это интернет-забвение какое-то, то ли просто маразматический сумрак, но чем дальше, тем больше все это кликушество напоминает мне сюжет нового сезона «Ходячих мертвецов»: толпы безголовых движутся на шум себе подобных и строем обрушиваются в общую могилу.

Давеча я тут всех пугал дедушкой Альцгеймером, но до него-то еще дожить надо. А кое-что угрожает нашему наивно-бестолковому мозгу прямо сейчас…

Знакомьтесь — «информационная псевдодебильность».

***

Рэй Курцвейл — личность, без преувеличения, легендарная. С победами на поприще информатики его поздравляли президенты США Линдон Джонсон (Рею было тогда 20 лет от роду) и Билл Клинтон, вручивший Курцвейлу в 1999 году «информационного Нобеля» — National Medal of Technology.

Курцвейл создал первый музыкальный синтезатор, первым научил компьютеры распознавать человеческую речь. И это только его личные достижения, не считая работы на Google, IBM и т. д. Сейчас Курцвейл работает над сознанием помощника, «способного отвечать на вопросы — еще до того, как вы их сформулируете». Нет, я не шучу. Это цитата.

Впрочем, Рэй Курцвейл, конечно, более известен как футуролог. В книге «Эпоха духовных машин» он сформулировал «закон ускоряющейся отдачи», который позволяет ему с удивительной точностью — буквально по годам — предсказывать достижения в области развития компьютерных технологий и искусственного интеллекта.

Прогнозы Курцвейла сбываются с устрашающей точностью: телефоны с bluetooth, синхронный компьютерный перевод, Siri, 3D-видео и очки с дополненной реальностью, суперкомпьютер IBM Watson, гугловские машины без водителей и т. д., и т. п.. Но это всё ягодки…

Курцвейл готов по-ельцински лечь на рельсы, если к 2029 году компьютер не сможет пройти «тест Тьюринга». То есть он уверен, что машина скоро продемонстрирует нам способность не только думать, но и переживать эмоции, понимать метафоры, будет обладать «субъективным опытом» и чувством юмора.

Теперь, пожалуйста, вдумайтесь: через каких-то 15 лет вы, сидя за компьютером, не сможете понять, кто ваш собеседник — настоящий человек или машина (в этом, собственно, и состоит «тест Тьюринга»). Понимаю, что звучит это слегка безумно, но непреодолимых препятствий ученые не видят и двигаются, надо признать, семимильными шагами.

Вопрос же, на самом деле, в другом: справится ли в 2029 году с «тестом Тьюринга» настоящий человек?..

***

Когда авторитетный петербургский психолог Людмила Аполлоновна Ясюкова публично сообщила о том, что разрыв между умными и глупыми (причем точно не в пользу умных) стремительно увеличивается — вот уж, конечно, тайна за семью печатями! — реакция общественности оказалась, мягко говоря, неоднозначной. Мол, кто дал вам право об этом судить?! Да еще дураками нас выставлять?! И вообще, что такое ум?..

Почтенная публика почему-то с легкостью обнаруживает в научных фактах, лишающих ее спокойного сна, тень фашиствующей евгеники. Но это не евгеника и уж точно нет даже намека на фашизм — самим бы спастись от погрома со стороны баснословных вциомовских процентов. Идиотизм действительно стал новой реальностью, и вдвойне глупо закрывать на это глаза.

В чем суть «закона ускоряющейся отдачи» Рэя Курцвейла? Если очень просто: скорость передачи информации, мощность процессоров и объем оперативной памяти растут по экспоненте (все это хозяйство от года к году почти удваивается), а вот затраты на получение информации как раз по экспоненте снижаются. Таким образом, возникает потенцирующий эффект производства информации.

Вот наглядный пример: за первые семь лет программы «Геном человека» был расшифрован лишь один процент генома, а за вторые семь — остальные 99. При этом стоимость исследования снизилась за это время на четыре порядка! Короче говоря, объемы информации растут сейчас настолько быстро, что не изобрели еще таких дрожжей, чтобы можно было этой метафорой воспользоваться.

Впрочем, это же парадокс: мы в целом вроде как становимся умнее, по крайней мере больше знаем и понимаем про этот мир, но в массе своей, наоборот, глупеем.

Тогда, может, ошибается заслуженный отечественный психолог Людмила Аполлоновна?.. Нет, не ошибается. А вот Курцвейла, действительно, стоит читать повнимательнее.

Он, конечно, изобретатель хороший, но явно попал в туннель собственного «закона».

Да, Курцвейл прекрасно предсказывает развитие технологий, но он совершенно не задается вопросом о том, что будет происходить с самим нашим мозгом в этих изменившихся условиях. Мозг-то существует в среде информационной, а она по экспоненте — из количества в качество — меняется. И вряд ли это может пройти для нашего мозга бесследно…

Вот если бы, например, температура на нашей планете продемонстрировала такой галопирующий рост, что бы с нами случилось? А осадки? А движение земной коры? Наше тело точно бы к этому безобразию не приспособилось. И с мозгом должно что-то происходить. И происходит. Но можем ли мы это заметить, если мы сами лишь его производное? Его, так сказать, эпифеномен…

***

Полагаю, что вы слышали это слово раньше — «патоморфоз». Звучит, конечно, крайне зловеще, но на самом деле все предельно просто и совсем не страшно: картина психических расстройств может со временем видоизменяться. Так уже случалось, например, на рубеже XIX и ХХ веков. И вот опять.

Старые, но еще действующие психиатры расскажут вам, что больной нынче не тот пошел — какой-то квелый, невнятный, без яркой симптоматики. Скукотища, одним словом.

Раньше другое дело: больные были что надо! Если, например, паранойя, то ядреная: спецслужбы преследуют, марсиане вселились в тела людей и ставят над ними чудовищные эксперименты, через диктора новостей передают сверхсекретную информацию об антиправительственном заговоре, в мозгу установлен специальный датчик для связи с богом и т. д., и т. п. В общем, сходили раньше с ума с металлическим, так сказать, звоном. А сейчас что? Одна сплошная серость.

В чем же причина этого патоморфоза? Ладно, здоровые тупеют, а с сумасшествием-то что приключилось? Современные лекарства? О’кей, но дебют болезни все равно не должен меняться! А он меняется.

Генетика? Но, простите, какие генетические изменения происходят с шагом в одно поколение, причем во всем человечестве разом? То есть дело все-таки в среде обитания наших с вами мозгов (включая безумные) — в специфике информационного поля.  

То, что перед нами не просто патоморфоз, а идеальная исследовательская модель, понял ректор Высшей школы методологии, профессор Анатолий Николаевич Алехин. Последующее исследование выполняла под его руководством наша сотрудница — медицинский психолог Ольга Литвиненко, ученый замечательный, обладающий столь редкой сейчас научной въедливостью.

Были проанализированы сотни архивных историй болезни — как раз пациентов с параноидной шизофренией. Выявлена структура бреда, действующие лица, структуры отношений — в общем, все как товарищ Пропп завещал. Две группы были в этом исследовании ключевыми: те больные, что родились и сформировались до бума компьютеров и интернета, а также те, что пришли в этот мир уже на излете 80-х.

И вот уж где, действительно, обнаружилось «два мира — две системы»!

Сама суть паранойи состоит в ее удивительной структурности. Раньше мы даже говорили о моменте «кристаллизации бреда», когда пациенту буквально вдруг становилось «все понятно» — что это, например, заговор, или преследование, или какое-то фантастическое воздействие. Он «ясно» понимал, что случилось, почему за ним ведется охота, в чем он виноват, в чем его подозревают и т. д.

Помните «Игры разума»? Блестящий фильм о великом математике Джоне Нэше, которого сыграл тогда еще неподражаемый Рассел Кроу. Да-да, всех этих страшных людей в черном, которые работают на ЦРУ, заговор против США, секретная информация в открытых источниках, газетные вырезки, развешанные по стенам гаража… Это настоящий, качественный, так сказать, структурный бред.

Но те пациенты, чье взросление пришлось на эпоху галопирующего информационного роста, демонстрируют принципиально иную картину бреда. Они не только не особенно понимают, что с ними происходит, когда начинается психотический приступ, но даже не слишком происходящим интересуются. Ну, мол, да, что-то странное.

Ну да, кто-то что-то кому-то сказал, как-то смотрят неправильно, подозрительно… Вместо «Правительства», «КГБ», «марсиан» и всяческих «темных сил» — соседи по лестничной клетке, продавцы в магазине, родственники, сокурсники.

И те, впрочем, едва друг с другом связаны, а чего они хотят от больного и с какой стати, собственно, — это и вовсе непонятно. Каша-малаша.    

Иными словами, у представителей «поколения Х» бред структурный, а в бредовых конструкциях «игреков» никакой структуры нет и близко — исчезла. Но бред — это ведь просто психическая продукция, пусть и весьма специфическая.

Морфологически и психофизиологически мозг в обоих случаях один и тот же, и в обоих же случаях он поражен одним и тем же недугом (генетическая природа этого заболевания никак не изменилась).

Почему же настолько отличается само качество этой психической продукции?!        

***

Возможно, главная проблема, которую, согласно Курцвейлу, должны решить сейчас создатели искусственного разума, — это проблема «иерархии».

Как я уже неоднократно здесь рассказывал, наше мышление оперирует интеллектуальными объектами посредством интеллектуальной функции. Последняя строит сложные иерархии: из интеллектуальных объектов попроще — интеллектуальные объекты посложнее, а то и совсем сложные.

Сложность («умность») интеллектуального объекта — той мысли, которую мы с вами думаем, — это как раз и есть его структурная или, нейропсихологически говоря, иерархическая организация.

Конечно, компьютерные программы структурной иерархии не чужды, но все-таки они больше напоминают линейную «машину Тьюринга» — берут количеством операций, а не их многомерной сложностью.

Впрочем, ученые, как говорится, над этой проблемой работают.

И пока искусственный разум пытается экспоненциально расти, обучаясь созданию сложных интеллектуальных объектов, человеческие мозги пошли в строго противоположном направлении.

У нас развивается своего рода «лайковое мышление»: нравится — лайкаем, не нравится — идем дальше. Простенько, весело, скандально — это да, нам интересно. Сложно, серьезно, нужно вдуматься — прокручиваем.

Мы словно бы переходим на двоичный код — как те машины — 0 и 1, 1 и 0. К линейному мышлению!

«Мне сказали, что каждая включенная в книгу формула вдвое уменьшит число покупателей», — пишет Стивен Хокинг в предисловии к своей «Краткой истории времени».

Хотя, честно говоря, на этом любую книгу по физике следовало бы закончить… Но автор «черных дыр» прав.

Полагаю, что и мой текст, который я пишу на грани, надо сказать, возможного упрощения (еще шаг — и он превратится в абсолютную бессмыслицу), не многие из моих современников способны осилить. Кстати, спасибо, что дочитали до этого места!

Анатолий Николаевич Алехин, вводя понятие псевдодебильности, исходит из клинической картины фактического заболевания.

Чем проявляется обычная, нормальная, так сказать, умственная отсталость? Больной с соответствующим диагнозом интеллектуально пассивен, действует импульсивно, не может долго сосредотачивать внимание, мыслит очень конкретно и утилитарно, не любит и не понимает абстрактные рассуждения. Вам ничего это не напоминает?.. Среднестатистического пользователя соцсетей, например?

Отличие от клинической дебильности у псевдодебильности только одно: клинического дебила никак и не при каких обстоятельствах нельзя заставить думать сложнее — само состояние его «серых клеточек» этого не предполагает, не складываются у него в головушке, что ты с ним ни делай, сложные интеллектуальные объекты.

А вот «серое вещество» информационного псевдодебила сохранно, и, в принципе, его мозг можно натренировать. Но зачем? Нет, не зачем его тренировать, а зачем ему тренироваться? В чем смысл? Мотивация какая? Цимес в чем? Его как-то будут особенным образом за это уважать? Или, напротив, стыдить станут, что он дурак? Или он не выживет без этого? Нет.

Умным быть не модно, не клево, и даже не cool… И что с этим делать?

***  

Проблема 2029 года и предстоящий экзамен на «тест Тьюринга» для машин и людей — это вовсе не шутка. Уже сейчас реальный мир настолько сложен, что ни один человек не в силах осмыслить происходящие в нем процессы хоть сколько-нибудь полно. Вот и мудрый Курцвейл застрял в туннеле своего изобретательства и совершенно не думает о последствиях. А ведь дальше этот зверь будет только усложняться…

Нам давно уже нужно было понять угрозу, которую представляет собой эта новая для наших мозгов — гиперинформационная — среда. Понять и начать работу над способами самозащиты, то есть заняться подлинной информационной безопасностью.

Но мы не поняли, не подготовились и, возможно, даже опоздали. Иначе как объяснить тот факт, что публика, не мыслящая свою жизнь без электричества, современной медицины и мобильной связи, продолжает хвататься за плащаницы, подвергнутые, кстати, радиоуглеродному анализу, и молиться на монархические кости, прошедшие предварительный ДНК-тест?

Как вообще этот очевидный оксюморон может умещаться в человеческой голове?! Только при условии полного отсутствия структуры…

Ну да ладно, пойду посмотрю «Ходячих мертвецов» — там, по крайней мере, безголовые дебилы не выдают себя за нормальных граждан, а количественное соотношение «умных» и «глупых», кстати сказать, в точности соответствует нашей — некиношной — реальности.

Источник: https://snob.ru/go-to-comment/804643

Симптомы.Ру
Добавить комментарий